Верховный Суд в 2026 году, похоже, решил перестать играть в формальность. Второй обзор судебной практики (утвержден Президиумом ВС) вышел с 12 позициями по административным делам, и адвокаты, которые их разобрали, в восторге. Не потому что «все хорошо», а потому что наконец-то начали рубить с плеча.
Начнем с налогов. Пункт 39 (Определение № 67-КАД25-12-К8) — это, пожалуй, самое жирное. Налоговая годами использовала лазейку: вызывала предпринимателя на допрос как «свидетеля» по делу о его же проверке. Не пришел — штраф за неявку. Елена Георгиевская (МКА «Капитал») и Оксана Ухова (КА «Тезис») в один голос говорят: статусы несовместимы. Ты либо объект контроля, либо нейтральный свидетель. Не можешь быть и тем, и другим. Это решение родилось после Постановления КС РФ № 12-П/2026, которое закрыло эту дыру. Феликс Мамров (АП Приморского края) добавляет, что по всей стране таких случаев — тьма, и теперь у судов есть повод перестать штрафовать за «неявку свидетеля», когда это просто проверяемый. Хотя, как заметила Ухова, директора и учредителей компаний все еще таскают как свидетелей. Тут, видимо, еще предстоит борьба.
Дальше — гаражи и земля. Пункт 40 (Определение № 9-КАД25-6-К1). Если у тебя есть гараж (капитальное строение), построенный до введения Градостроительного кодекса, то отсутствие сведений о нем в проекте планировки территории не должно мешать получить землю бесплатно. Георгиевская считает, что это победа материального права над бюрократией.
С исполнительным производством (п. 41, Определение № 5-КАД25-76-К2) тоже внесли ясность: если права взыскателя восстановлены иным способом, производство можно закрывать как фактически исполненное. Не нужно цепляться за букву, если суть решена.
А вот с иностранцами (п. 42, Определение № 46-КАД25-18-К6) ВС остался жестким. Уведомлять о трудовой деятельности должен сам иностранец, независимо от того, сделал ли это работодатель. Бремя на нем.
Еще один важный момент — военные экспертизы (п. 43, Определение № 16-КАД25-11-К4). Заключение военно-врачебной экспертизы больше не является истиной в последней инстанции. Суд обязан оценивать его как любое другое доказательство. Георгиевская подчеркивает: это возвращает состязательность в призывные споры, где от категории годности зависит судьба.
Рыбаки тоже выдохнули. Пункт 47 (Постановление № 41-АД26-11-К4). Если машина использовалась только для перевозки улова, а не для самого вылова, конфисковать ее нельзя. Конфискация касается орудий лова (сети, удочки), а не транспорта. Мамров объясняет это четко: статья 8.37 КоАП РФ не предусматривает изъятие авто за сам факт перевозки.
Но самое интересное — это борьба с формализмом в протоколах. Пункт 48 (Постановление № 15-АД26-1-К1) и пункт 49 (Постановление № 66-АД26-3-К8). Антон Саенко (АБ «Глушков, Саенко и партнеры») на них особо акцентирует.
Суть в чем: если в деле два протокола на одно событие с разными описаниями — это существенное нарушение. Суды не должны списывать это на «техническую ошибку». Они обязаны разбираться, допрашивать составителей, устранять противоречия. Иначе — отмена актов. То же самое с жалобами: суд не имеет права возвращать жалобу, если в ней есть номер дела, дата, статья и доводы. Отсутствие копии постановления не должно быть препятствием — суд обязан истребовать материалы сам. Саенко считает, что это бьет по системной проблеме: суды нижних инстанций часто ленятся разбираться, предпочитая формальный отказ.
В целом, как резюмирует Оксана Ухова, обзор показывает, что ВС пытается балансировать между властью и правами граждан, требуя от нижестоящих судов смотреть не только на букву, но и на дух закона. Хотя она же честно признает: на местах этот подход часто игнорируется, а фильтр ВС слишком избирателен. Профискальный уклон в судах по-прежнему силен. Но хотя бы теперь есть конкретные ориентиры, на которые можно ссылаться, когда судья хочет закрыть глаза на нарушения.