Верховный Суд отрезал: коррупционное имущество банкрота не идет в конкурсную массу. Точка.
Определение от 4 августа (дело № 20-КГПР26-8-К5) — это не просто формальность, а жесткий сигнал. ВС отменил передачу антикоррупционного иска прокуратуры в арбитражный суд. Логика простая: деньги, нажитые криминальным путем, нельзя использовать для погашения долгов перед обычными кредиторами. Это не «имущественный спор» в рамках банкротства, это публичная мера.
Контекст дела — Дагестан. Прокуратура в сентябре 2024 года подала иск к экс-главврачу Меджиду Алиеву и его «своим» людям. Алиев с 2009 по 2018 год занимал должность, а в 2020 году (приговор ВС РД от 2 ноября) его уличили в мошенничестве (ч. 4 ст. 159 УК РФ). Имущество он оформил на родственников. В феврале 2025 года его признали банкротом.
Первая инстанция и кассация решили: раз банкротство — значит, в арбитраж. Апелляция пыталась вернуть дело в суд общей юрисдикции (СОЮ), ссылаясь на ст. 28 ГПК, но её отменили. Замгенпрокурора подал представление в ВС, и там всё перевернули.
ВС сослался на Обзор практики от 30 июня 2017 года и новый тематический обзор (утвержден 1 июля 2026 года, п. 26). Суть: иски прокурора об обращении в доход РФ имущества, нажитого коррупцией (подп. 8 п. 2 ст. 235 ГК), рассматриваются СОЮ вне рамок банкротства. Почему? Потому что это не экономический интерес, а антикоррупционное воздействие. Если пустить это в арбитраж, получится легализация криминальных доходов. КС РФ в постановлении от 31 октября 2024 г. № 49-П тоже на это намекал: коррупционные активы не могут быть легальным объектом оборота.
Реакция экспертов разделилась, и это интересно.
Вячеслав Плахотнюк (адвокат, д.ю.н., НИУ ВШЭ) видит в этом проблему для кредиторов. Государство ставит свой интерес выше, и это делает чиновников и их окружение «токсичными» контрагентами. Кредиторы остаются ни с чем, а институт залога (например, ипотека) становится рискованным: вдруг залогодатель окажется в коррупционной схеме, и имущество изымут в СОЮ, игнорируя банкротство. Плахотнюк отмечает, что вопрос о праве кредиторов участвовать в таком процессе или приостанавливать банкротство до решения СОЮ остается открытым. Нужны поправки в законы.
Юрий Коваль (АП Москвы) недоволен нарушением баланса. Он считает, что создание «сверхисключительного иммунитета» для антикоррупционных исков недопустимо. Это нарушает равенство участников оборота. Коваль также тревожится из-за того, что ВС ссылается на тематические обзоры как на обязательные руководящие разъяснения еще до вступления в силу ФКЗ от 4 августа 2026 года.
Николай Куркин (АП Башкортостана) поддерживает ВС. По его мнению, иначе банкротство стало бы инструментом легализации коррупционных доходов. Но он предупреждает: формулировка ВС про «безусловное обращение в доход государства» слишком широкая. В будущем придется разбираться с правами добросовестных приобретателей, которые купили это имущество, не зная о его происхождении.
Итог: суд общей юрисдикции остается ареной для таких споров. Арбитраж здесь ни при чем. Кредиторам банкротов с коррупционным прошлым — не повезло.
Источник: advgazeta.ru
Верховный Суд отрезал: коррупционное имущество банкрота не идет в конкурсную массу. Точка.
Определение от 4 августа (дело № 20-КГПР26-8-К5) — это не просто формальность, а жесткий сигнал. ВС отменил передачу антикоррупционного иска прокуратуры в арбитражный суд. Логика простая: деньги, нажитые криминальным путем, нельзя использовать для погашения долгов перед обычными кредиторами. Это не «имущественный спор» в рамках банкротства, это публичная мера.
Контекст дела — Дагестан. Прокуратура в сентябре 2024 года подала иск к экс-главврачу Меджиду Алиеву и его «своим» людям. Алиев с 2009 по 2018 год занимал должность, а в 2020 году (приговор ВС РД от 2 ноября) его уличили в мошенничестве (ч. 4 ст. 159 УК РФ). Имущество он оформил на родственников. В феврале 2025 года его признали банкротом.
Первая инстанция и кассация решили: раз банкротство — значит, в арбитраж. Апелляция пыталась вернуть дело в суд общей юрисдикции (СОЮ), ссылаясь на ст. 28 ГПК, но её отменили. Замгенпрокурора подал представление в ВС, и там всё перевернули.
ВС сослался на Обзор практики от 30 июня 2017 года и новый тематический обзор (утвержден 1 июля 2026 года, п. 26). Суть: иски прокурора об обращении в доход РФ имущества, нажитого коррупцией (подп. 8 п. 2 ст. 235 ГК), рассматриваются СОЮ вне рамок банкротства. Почему? Потому что это не экономический интерес, а антикоррупционное воздействие. Если пустить это в арбитраж, получится легализация криминальных доходов. КС РФ в постановлении от 31 октября 2024 г. № 49-П тоже на это намекал: коррупционные активы не могут быть легальным объектом оборота.
Реакция экспертов разделилась, и это интересно.
Вячеслав Плахотнюк (адвокат, д.ю.н., НИУ ВШЭ) видит в этом проблему для кредиторов. Государство ставит свой интерес выше, и это делает чиновников и их окружение «токсичными» контрагентами. Кредиторы остаются ни с чем, а институт залога (например, ипотека) становится рискованным: вдруг залогодатель окажется в коррупционной схеме, и имущество изымут в СОЮ, игнорируя банкротство. Плахотнюк отмечает, что вопрос о праве кредиторов участвовать в таком процессе или приостанавливать банкротство до решения СОЮ остается открытым. Нужны поправки в законы.
Юрий Коваль (АП Москвы) недоволен нарушением баланса. Он считает, что создание «сверхисключительного иммунитета» для антикоррупционных исков недопустимо. Это нарушает равенство участников оборота. Коваль также тревожится из-за того, что ВС ссылается на тематические обзоры как на обязательные руководящие разъяснения еще до вступления в силу ФКЗ от 4 августа 2026 года.
Николай Куркин (АП Башкортостана) поддерживает ВС. По его мнению, иначе банкротство стало бы инструментом легализации коррупционных доходов. Но он предупреждает: формулировка ВС про «безусловное обращение в доход государства» слишком широкая. В будущем придется разбираться с правами добросовестных приобретателей, которые купили это имущество, не зная о его происхождении.
Итог: суд общей юрисдикции остается ареной для таких споров. Арбитраж здесь ни при чем. Кредиторам банкротов с коррупционным прошлым — не повезло.
Источник: advgazeta.ru