Пандемия прошла, а «Ящик Пандоры» открыли. И дело не в вирусах, а в том, как власть научилась нас контролировать.
В России не ввели ЧП. Вместо этого придумали «самоизоляцию» — режим, которого в законах не было. И тут начинается самое интересное: исполнительная власть начала творить законы сама. Указы мэров, приказы министерств, методики... Виталий Исаков (Институт права и публичной политики) говорит прямо: это нарушение базовых принципов. Ограничения прав должен вводить парламент, а не чиновники «на лету». Конституционный Суд РФ давно говорил, что законы должны устанавливать пределы, а не указы. Но суды теперь аккуратно избегают слова «ограничение», заменяя его на «меры» или «регулирование». Удобно, правда?
Цифровой контроль — отдельная боль. Приложение «Социальный мониторинг» в Москве. Согласие на обработку данных дается на 10 лет. Десять лет! Виталий Исаков иронизирует: видимо, власти считают, что режим повышенной готовности продлится до 2030-го. А по 152-ФЗ данные должны удаляться, как только цель достигнута. Анита Соболева (СПЧ, ВШЭ) добавляет: приложение требует слишком многого. Доступ к геолокации, фото (даже ночью!), разрядка батареи. Это вмешательство в частную жизнь, которое не проходит проверку на пропорциональность. Камеры в салонах красоты Нижнего Новгорода, отслеживание машин в Москве — всё это работает, но вызывает вопросы. Штрафы начисляются автоматически. Забыл сделать селфи? 4000 рублей. За три пропущенных фото — 12 тысяч. Для семьи с детьми, получающей 10 тысяч на ребенка, это ощутимо.
Судебная практика тоже хромает. Мосгорсуд 28 апреля 2020 года отклонил иски против ограничений, не проведя анализа соразмерности. В Петербурге запретили похороны с церемониями, а потом выяснилось, что легитимность этого запрета подтверждалась не постановлением правительства, а пресс-релизом на сайте. В Москве штрафы приходят через Госуслуги, а постановление — по почте через недели. Срок обжалования — 10 дней. Люди путаются, сроки пропускают. Виталий Исаков с депутатом Денисом Шендеровичем подали иск: статьи КоАП Москвы (3.18.1 и 16.6) нарушают федеральный КоАП. Видеофиксация разрешена только для ПДД и благоустройства, а не для самоизоляции. Бремя доказывания невиновности переложено на гражданина. Это прямое нарушение презумпции невиновности.
Роман Янковский («Томашевская и партнеры») отмечает: Роскомнадзор молчит, хотя ФСБ уже требует охранять собранные данные. Методики, разработанные для внутреннего пользования, стали обязательными для граждан. «Шаг влево, шаг вправо — не допускаются».
Совет Федерации предлагает узаконить самоизоляцию федеральным законом. Анита Соболева считает это правильным: даже плохой закон можно оспорить в КС РФ, а хаос — нет. Но главное — прецедент создан. Системы слежения отлажены. Если общество не начнет оспаривать эти меры сейчас, сигнал будет понятным: мы согласны жить под таким контролем. Цена борьбы с пандемией может оказаться слишком высокой.
Ждем, что будет дальше. Но пока — тишина и новые штрафы.
Пандемия прошла, а «Ящик Пандоры» открыли. И дело не в вирусах, а в том, как власть научилась нас контролировать.
В России не ввели ЧП. Вместо этого придумали «самоизоляцию» — режим, которого в законах не было. И тут начинается самое интересное: исполнительная власть начала творить законы сама. Указы мэров, приказы министерств, методики... Виталий Исаков (Институт права и публичной политики) говорит прямо: это нарушение базовых принципов. Ограничения прав должен вводить парламент, а не чиновники «на лету». Конституционный Суд РФ давно говорил, что законы должны устанавливать пределы, а не указы. Но суды теперь аккуратно избегают слова «ограничение», заменяя его на «меры» или «регулирование». Удобно, правда?
Цифровой контроль — отдельная боль. Приложение «Социальный мониторинг» в Москве. Согласие на обработку данных дается на 10 лет. Десять лет! Виталий Исаков иронизирует: видимо, власти считают, что режим повышенной готовности продлится до 2030-го. А по 152-ФЗ данные должны удаляться, как только цель достигнута. Анита Соболева (СПЧ, ВШЭ) добавляет: приложение требует слишком многого. Доступ к геолокации, фото (даже ночью!), разрядка батареи. Это вмешательство в частную жизнь, которое не проходит проверку на пропорциональность. Камеры в салонах красоты Нижнего Новгорода, отслеживание машин в Москве — всё это работает, но вызывает вопросы. Штрафы начисляются автоматически. Забыл сделать селфи? 4000 рублей. За три пропущенных фото — 12 тысяч. Для семьи с детьми, получающей 10 тысяч на ребенка, это ощутимо.
Судебная практика тоже хромает. Мосгорсуд 28 апреля 2020 года отклонил иски против ограничений, не проведя анализа соразмерности. В Петербурге запретили похороны с церемониями, а потом выяснилось, что легитимность этого запрета подтверждалась не постановлением правительства, а пресс-релизом на сайте. В Москве штрафы приходят через Госуслуги, а постановление — по почте через недели. Срок обжалования — 10 дней. Люди путаются, сроки пропускают. Виталий Исаков с депутатом Денисом Шендеровичем подали иск: статьи КоАП Москвы (3.18.1 и 16.6) нарушают федеральный КоАП. Видеофиксация разрешена только для ПДД и благоустройства, а не для самоизоляции. Бремя доказывания невиновности переложено на гражданина. Это прямое нарушение презумпции невиновности.
Роман Янковский («Томашевская и партнеры») отмечает: Роскомнадзор молчит, хотя ФСБ уже требует охранять собранные данные. Методики, разработанные для внутреннего пользования, стали обязательными для граждан. «Шаг влево, шаг вправо — не допускаются».
Совет Федерации предлагает узаконить самоизоляцию федеральным законом. Анита Соболева считает это правильным: даже плохой закон можно оспорить в КС РФ, а хаос — нет. Но главное — прецедент создан. Системы слежения отлажены. Если общество не начнет оспаривать эти меры сейчас, сигнал будет понятным: мы согласны жить под таким контролем. Цена борьбы с пандемией может оказаться слишком высокой.
Ждем, что будет дальше. Но пока — тишина и новые штрафы.