Коррупционные дела — это отдельный вид спорта, где от внимательности следователя и хитрости адвоката зависит всё. Юрий Гармаев, заслуженный юрист Бурятии и бывший прокурор (член экспертного совета при Комитете Совета Федерации), на вебинаре Legal Academy разложил всё по полочкам. Человек знает, как это работает изнутри, потому что сам там был.
Самое частое — взяточничество и коммерческий подкуп. Но тут есть нюанс, который многие упускают: коррупция и должностные преступления — это не одно и то же. Они не «поглощают» друг друга. Получил деньги — значит, за что-то. Обычно должностное лицо, беря взятку, параллельно участвует в хищении, растрате или мошенничестве. Так что тактически важно понимать: обвиняемый не просто так получил конверт.
Классификация тут простая, но жестокая. Есть «верхушечные» и «низовые» дела. Низовые раскрываются куда чаще. Реальная, системная коррупция часто остается в тени, а в уголовных делах мы видим единичные эпизоды. Типичный пример: гражданин пытается подкупить инспектора ДПС за нарушение ПДД. Вот это и попадает в статистику.
Как давить обвинению? Гармаев называет три кита: наступательность, внезапность и фиксация. Действовать нужно быстро, пока защита не выстроила линию. И да, использовать упущения. Пока адвоката нет рядом, обвиняемый часто говорит лишнее. Особенно если меняет показания. Это сразу играет на руку следствию.
Защита? Тут всё сложнее. Нужно предвидеть ходы правоохранителей и, если есть шанс, убедить их, что судебной перспективы нет. Идеал — отказ в возбуждении дела. Но это рискованно: защита частично «раскрывает карты». Главное правило для адвоката: не рисковать собой. Помогать скрывать активы, выезжать за рубеж, получать фиктивные справки — это прямой путь к тому, чтобы сам юрист стал фигурантом.
Есть еще тема «защиты по примечанию». Обвинительный уклон в судопроизводстве — факт. Поэтому многие идут на сделку со следствием. Например, примечание к ст. 291.1 УК РФ: если добровольно сообщить о преступлении и помочь в раскрытии — освобождают от ответственности. Но тут ловушка. Оперативники иногда прямо обманывают. Человек дает показания, надеясь на свободу, а потом выясняется, что следствию это уже было известно. Договор со следователем — не всегда безопасная сделка.
И провокации. Они есть. И далеко не всегда их действия признают незаконными. Наказание за провокацию прописано в п. 34 Постановления Пленума ВС РФ № 24 и в ст. 5 ФЗ «Об ОРД». Если умысел на преступление возник бы только благодаря вмешательству сотрудников — это провокация. Спровацировать могут не только чиновников, но и простых граждан. Классика: гаишник останавливает машину, спрашивает, будем составлять протокол или «решим вопрос» иначе. Водитель соглашается, передает деньги — и щелк наручников. Таких дел тысячи. Покушения на дачу взятки налоговым инспекторам, ППС... Гармаев считает это чистой провокацией, которая формирует статистику.
Риски есть у всех. И у обвинения, и у защиты. В Москве бывший следователь по особо важным делам получил пять лет за взятку в 4,3 млн рублей (ч. 6 ст. 290 УК РФ). В январе 2020 года он вел дело о мошенничестве, нашел крупные переводы и предложил брату обвиняемого: «Дайте взятку, и я предъявлю обвинение только по одному эпизоду». В итоге потенциальные взяткодатели подали заявление, и ФСБ задержала следователя.
Не так давно в Брянской области следователь согласился взять взятку, на чем и попался. А потом склонил своего адвоката к подкупу судьи и сам же сообщил об этом правоохранителям. Защитник тоже стал фигурантом дела о посредничестве. Бывает, что все участники дела — и следователь, и адвокат, и обвиняемый — привлекаются к ответственности за взяточничество.
Вывод один: не нужно нарушать закон. Иначе можно оказаться в одной лодке со всеми.
Источник изображения: pixabay.com
Коррупционные дела — это отдельный вид спорта, где от внимательности следователя и хитрости адвоката зависит всё. Юрий Гармаев, заслуженный юрист Бурятии и бывший прокурор (член экспертного совета при Комитете Совета Федерации), на вебинаре Legal Academy разложил всё по полочкам. Человек знает, как это работает изнутри, потому что сам там был.
Самое частое — взяточничество и коммерческий подкуп. Но тут есть нюанс, который многие упускают: коррупция и должностные преступления — это не одно и то же. Они не «поглощают» друг друга. Получил деньги — значит, за что-то. Обычно должностное лицо, беря взятку, параллельно участвует в хищении, растрате или мошенничестве. Так что тактически важно понимать: обвиняемый не просто так получил конверт.
Классификация тут простая, но жестокая. Есть «верхушечные» и «низовые» дела. Низовые раскрываются куда чаще. Реальная, системная коррупция часто остается в тени, а в уголовных делах мы видим единичные эпизоды. Типичный пример: гражданин пытается подкупить инспектора ДПС за нарушение ПДД. Вот это и попадает в статистику.
Как давить обвинению? Гармаев называет три кита: наступательность, внезапность и фиксация. Действовать нужно быстро, пока защита не выстроила линию. И да, использовать упущения. Пока адвоката нет рядом, обвиняемый часто говорит лишнее. Особенно если меняет показания. Это сразу играет на руку следствию.
Защита? Тут всё сложнее. Нужно предвидеть ходы правоохранителей и, если есть шанс, убедить их, что судебной перспективы нет. Идеал — отказ в возбуждении дела. Но это рискованно: защита частично «раскрывает карты». Главное правило для адвоката: не рисковать собой. Помогать скрывать активы, выезжать за рубеж, получать фиктивные справки — это прямой путь к тому, чтобы сам юрист стал фигурантом.
Есть еще тема «защиты по примечанию». Обвинительный уклон в судопроизводстве — факт. Поэтому многие идут на сделку со следствием. Например, примечание к ст. 291.1 УК РФ: если добровольно сообщить о преступлении и помочь в раскрытии — освобождают от ответственности. Но тут ловушка. Оперативники иногда прямо обманывают. Человек дает показания, надеясь на свободу, а потом выясняется, что следствию это уже было известно. Договор со следователем — не всегда безопасная сделка.
И провокации. Они есть. И далеко не всегда их действия признают незаконными. Наказание за провокацию прописано в п. 34 Постановления Пленума ВС РФ № 24 и в ст. 5 ФЗ «Об ОРД». Если умысел на преступление возник бы только благодаря вмешательству сотрудников — это провокация. Спровацировать могут не только чиновников, но и простых граждан. Классика: гаишник останавливает машину, спрашивает, будем составлять протокол или «решим вопрос» иначе. Водитель соглашается, передает деньги — и щелк наручников. Таких дел тысячи. Покушения на дачу взятки налоговым инспекторам, ППС... Гармаев считает это чистой провокацией, которая формирует статистику.
Риски есть у всех. И у обвинения, и у защиты. В Москве бывший следователь по особо важным делам получил пять лет за взятку в 4,3 млн рублей (ч. 6 ст. 290 УК РФ). В январе 2020 года он вел дело о мошенничестве, нашел крупные переводы и предложил брату обвиняемого: «Дайте взятку, и я предъявлю обвинение только по одному эпизоду». В итоге потенциальные взяткодатели подали заявление, и ФСБ задержала следователя.
Не так давно в Брянской области следователь согласился взять взятку, на чем и попался. А потом склонил своего адвоката к подкупу судьи и сам же сообщил об этом правоохранителям. Защитник тоже стал фигурантом дела о посредничестве. Бывает, что все участники дела — и следователь, и адвокат, и обвиняемый — привлекаются к ответственности за взяточничество.
Вывод один: не нужно нарушать закон. Иначе можно оказаться в одной лодке со всеми.
Источник изображения: pixabay.com