27 ноября Конституционный Суд выкатил три определения (№ 3113-О, 3114-О, 3115-О) и отклонил жалобы иностранных граждан, которые пытались вернуть детей, рожденных через суррогатное материнство в России. Ситуация, мягко говоря, запутанная.
В центре внимания — супруги из Филиппин Д.К. и Ф.К. и гражданин США и Филиппин К.П. В 2018 году филиппинцы приехали лечиться от бесплодия. В октябре 2019-го родилась двойня, в свидетельствах о рождении записали супругов К. как родителей. Но тут вступила в силу реальность: дети родились ослабленными, родители отправили их на временный уход к третьим лицам, чтобы восстановить здоровье и оформить документы. В январе 2020-го полиция нашла четверых новорожденных без документов (двое из них — дети К.). Один ребенок умер. Следком возбудил дела по ч. 1 ст. 109 УК РФ (смерть по неосторожности) и ч. 2 ст. 127.1 УК РФ (торговля людьми). Детей забрали в дом малютки, а потом в Видновский специализированный дом ребенка.
Судебная волокита заняла годы. Сначала Видновский городской суд в ноябре 2021-го удовлетворил иск супругов К. о возврате детей, опираясь на генетическую экспертизу (Ф.К. — биологический отец с вероятностью 99,999%) и законность оформления. Но Московский областной суд в апреле 2022-го отменил это решение, указав, что Д.К. не является генетической матерью, а супруги «самоустранились» от воспитания. Верховный Суд в августе 2023-го вернул дело на новое рассмотрение, подчеркнув, что наличие уголовных дел против третьих лиц не должно автоматически лишать родителей детей, если они сами не привлекались к ответственности. Однако при повторном рассмотрении в декабре 2023-го областной суд снова отказал супругам, сославшись на «незаконную сделку» и сомнения в экспертизе. Аналогичная история у К.П.: суды отказали в установлении отцовства, указав на факты купли-продажи детей, установленные приговорами в отношении третьих лиц.
КС решил, что жалобу принимать не будет. Аргументация сухая: в материалах не подтверждается применение ст. 127.1 УК РФ к самим заявителям, а ч. 9 ст. 55 Закона об основах охраны здоровья (которая позволяет суррогат при генетической связи с одним из родителей) не нарушает конституционных прав. КС также напомнил, что оценка доказательств и фактических обстоятельств — это не его компетенция.
Юрист Милана Даова, готовившая жалобы, не в восторге. По ее словам, КС упустил ключевой момент: разницу между законным договором суррогатного материнства и торговлей людьми, когда приговоры по третьим лицам используются как повод не возвращать детей. Она называет это фактологической ошибкой и непоследовательностью, особенно в деле К.П., где КС сослался на «совершение купли-продажи», хотя приговоры были вынесены не против него. Даова также критикует то, что КС не оценил конституционность использования приговоров по уголовным делам в гражданских спорах (преюдиции), оставив вопрос без ответа.
Адвокат Павел Ларионов, автор экспертного заключения, видит в выводах КС плюс: суд подтвердил, что генетическая связь — решающий критерий для исключения уголовной ответственности. Это может предотвратить возбуждение новых дел. Но он предупреждает: формально ст. 127.1 УК РФ КС не рассматривал, поэтому обычные суды могут использовать это как предлог, чтобы не менять практику.
Эксперты Татьяна Сустина и Ирина Батурина добавляют, что ситуация показывает острую необходимость оптимизации репродуктивного законодательства. Сустина отмечает, что правоприменители в сложной ситуации, а Батурина считает, что КС действовал верно, исходя из приоритета защиты прав детей и требования добросовестности, которое, по ее мнению, нарушили сами иностранные граждане.
Итог: дети не возвращены, жалобы отклонены, а вопрос о границах между суррогатным материнством и торговлей людьми остается открытым.
27 ноября Конституционный Суд выкатил три определения (№ 3113-О, 3114-О, 3115-О) и отклонил жалобы иностранных граждан, которые пытались вернуть детей, рожденных через суррогатное материнство в России. Ситуация, мягко говоря, запутанная.
В центре внимания — супруги из Филиппин Д.К. и Ф.К. и гражданин США и Филиппин К.П. В 2018 году филиппинцы приехали лечиться от бесплодия. В октябре 2019-го родилась двойня, в свидетельствах о рождении записали супругов К. как родителей. Но тут вступила в силу реальность: дети родились ослабленными, родители отправили их на временный уход к третьим лицам, чтобы восстановить здоровье и оформить документы. В январе 2020-го полиция нашла четверых новорожденных без документов (двое из них — дети К.). Один ребенок умер. Следком возбудил дела по ч. 1 ст. 109 УК РФ (смерть по неосторожности) и ч. 2 ст. 127.1 УК РФ (торговля людьми). Детей забрали в дом малютки, а потом в Видновский специализированный дом ребенка.
Судебная волокита заняла годы. Сначала Видновский городской суд в ноябре 2021-го удовлетворил иск супругов К. о возврате детей, опираясь на генетическую экспертизу (Ф.К. — биологический отец с вероятностью 99,999%) и законность оформления. Но Московский областной суд в апреле 2022-го отменил это решение, указав, что Д.К. не является генетической матерью, а супруги «самоустранились» от воспитания. Верховный Суд в августе 2023-го вернул дело на новое рассмотрение, подчеркнув, что наличие уголовных дел против третьих лиц не должно автоматически лишать родителей детей, если они сами не привлекались к ответственности. Однако при повторном рассмотрении в декабре 2023-го областной суд снова отказал супругам, сославшись на «незаконную сделку» и сомнения в экспертизе. Аналогичная история у К.П.: суды отказали в установлении отцовства, указав на факты купли-продажи детей, установленные приговорами в отношении третьих лиц.
КС решил, что жалобу принимать не будет. Аргументация сухая: в материалах не подтверждается применение ст. 127.1 УК РФ к самим заявителям, а ч. 9 ст. 55 Закона об основах охраны здоровья (которая позволяет суррогат при генетической связи с одним из родителей) не нарушает конституционных прав. КС также напомнил, что оценка доказательств и фактических обстоятельств — это не его компетенция.
Юрист Милана Даова, готовившая жалобы, не в восторге. По ее словам, КС упустил ключевой момент: разницу между законным договором суррогатного материнства и торговлей людьми, когда приговоры по третьим лицам используются как повод не возвращать детей. Она называет это фактологической ошибкой и непоследовательностью, особенно в деле К.П., где КС сослался на «совершение купли-продажи», хотя приговоры были вынесены не против него. Даова также критикует то, что КС не оценил конституционность использования приговоров по уголовным делам в гражданских спорах (преюдиции), оставив вопрос без ответа.
Адвокат Павел Ларионов, автор экспертного заключения, видит в выводах КС плюс: суд подтвердил, что генетическая связь — решающий критерий для исключения уголовной ответственности. Это может предотвратить возбуждение новых дел. Но он предупреждает: формально ст. 127.1 УК РФ КС не рассматривал, поэтому обычные суды могут использовать это как предлог, чтобы не менять практику.
Эксперты Татьяна Сустина и Ирина Батурина добавляют, что ситуация показывает острую необходимость оптимизации репродуктивного законодательства. Сустина отмечает, что правоприменители в сложной ситуации, а Батурина считает, что КС действовал верно, исходя из приоритета защиты прав детей и требования добросовестности, которое, по ее мнению, нарушили сами иностранные граждане.
Итог: дети не возвращены, жалобы отклонены, а вопрос о границах между суррогатным материнством и торговлей людьми остается открытым.