Верховный Суд наконец-то врезал по «пустым» цессиям. Определение № 305-ЭС25-9197 по делу А40-143338/2024 — это не просто очередная бумажка, а жесткий сигнал: цедент теперь реально отвечает за то, что продает.
Суть конфликта проста, но гадка. ООО «ОММЕД» в марте 2023 года продало ИП Александру Щербакову право требования долга в 2,1 млн руб. у Всеволожской клинической больницы. Щербаков заплатил 1,6 млн (это 75% от суммы), и формально сделка закрылась. Но тут подкрался нюанс, который нижестоящие суды почему-то проигнорировали. Оказалось, что долг-то был фиктивным. Больница отказала в оплате, потому что «ОММЕД» поставило некачественный товар, не соответствующий техдокументации. Это было зафиксировано еще в комиссионном заключении от 17 марта 2022 года.
Суды первой, апелляционной и кассационной инстанций отшили Щербакова, когда он пошел взыскивать убытки с «ОММЕД». Их аргумент: мол, ты предприниматель, сам должен был проверить риски, а отказ взыскать долг с больницы не делает саму сделку уступки недействительной. То есть, по их логике, можно продать воздух, и покупатель сам виноват, что поверил.
ВС эту логику разнес в щепки. Судебная коллегия по экономическим спорам напомнила про статью 390 ГК РФ. Цедент гарантирует наличие и действительность права. Если права нет (или оно недействительно), цедент отвечает за убытки. В данном случае «ОММЕД» знало о проблемах с товаром еще до продажи долга, но молчало. Более того, в самом договоре цессии было прописано: если суд откажет в удовлетворении требований, цена пересчитывается, а переплата возвращается в течение 10 рабочих дней. Нижестоящие суды этот пункт просто не заметили или решили, что он не важен.
ВС отменил все предыдущие решения и вернул дело на новое рассмотрение. Главный посыл: нельзя уклоняться от ответственности, ссылаясь на «предпринимательский риск» покупателя, если продавец скрыл существенные обстоятельства или продал несуществующее право.
Юристы уже оценили. Валентина Ященко (АП Московской области) считает это важным шагом для защиты цессионариев от «проблемных» уступок. По ее словам, цессия — это не способ легализовать несуществующие долги или уйти от ответственности за брак. Теперь суды будут смотреть не только на формальную сделку, но и на то, знал ли цедент о пороках права. Алина Емельянова (АП Москвы) добавляет, что определение бьет по формализму. Риск цессионария не освобождает цедента от обязанности действовать добросовестно.
Итог прост: если вы покупаете долг, а он оказывается «дырявым» из-за халатности или обмана продавца, суды теперь с большей вероятностью встанут на вашу сторону. Главное — доказать, что цедент знал о проблемах и молчал. Эпоха легких денег на перепродаже сомнительных требований, похоже, заканчивается.