11 июня 2020 года Пленум Верховного Суда РФ наконец-то обновил четыре своих постановления по уголовным делам. Речь о № 41 (меры пресечения), № 12 (контрабанда), № 48 (экономические преступления) и № 19 (должностные преступления). Большинство правок — просто актуализация ссылок, но есть моменты, которые стоит выписать.
Главный посыл: суды перестанут автоматически сажать предпринимателей под стражу. Теперь алгоритм жесткий: сначала решаем, нужна ли мера пресечения вообще, и только потом — какая. Более строгую меру (арест) можно избрать только если мягкая (залог, домашний арест, запрет определенных действий) невозможна. И это не просто рекомендация — судья обязан мотивировать отказ от мягкой меры конкретными материалами дела, иначе постановление легко обжаловать.
Особенно важно для тех, кто не имеет постоянного места жительства в РФ, чья личность не установлена или кто нарушил предыдущую меру пресечения. Раньше это было почти автоматическим поводом для СИЗО. Теперь даже в этих «исключительных случаях» (п. 1-4 ч. 1 ст. 108 УПК РФ) суд должен обсуждать возможность более мягкой меры. Наличие этих фактов больше не предопределяет заключение под стражу.
По домашнему аресту тоже есть уточнение: его можно применять к подозреваемым в преступлениях небольшой тяжести, только если за это деяние предусмотрено лишение свободы как наиболее строгое наказание. И тут же Пленум напоминает про ограничения для несовершеннолетних и тех, кто впервые совершил такое преступление (ст. 56 и 88 УК РФ).
Залог теперь можно комбинировать с запретом определенных действий, если одного залога недостаточно. Но вот указывать в постановлениях какие-то свои ограничения залога (например, привязывать сумму к размеру ущерба) — нельзя. Только то, что в ст. 106 УПК РФ.
Отдельный акцент на «запрете определенных действий». Суды обязаны детализировать: на какой срок, как связываться со следователем, какие именно ограничения. Это ограничение конституционного права на свободу, поэтому формализм здесь недопустим.
Самое жирное изменение касается презумпции. Раньше суд сам должен был выяснять, относится ли преступление к сфере экономической деятельности. Теперь (п. 7 № 41 и п. 6 № 48) исходить нужно из того, что оно относится. Если следствие не докажет обратное — в аресте отказывают. Корыстный мотив или способ распоряжения похищенным больше не являются основанием считать дело «неэкономическим».
Еще одна гарантия: если задержанного по ст. 91 УПК РФ подозревают в экономическом преступлении, а защита просит отложить заседание, чтобы принести документы, подтверждающие статус ИП или члена органа управления, суд обязан удовлетворить ходатайство и продлить задержание до 72 часов.
По материальной части (п. 9.1 № 48) Пленум запретил считать трудовые отношения или подчинение руководителю доказательством группы лиц по предварительному сговору. Работник, выполняющий преступные указания шефа, не становится автоматически соисполнителем. Преступления со специальным субъектом признаются групповыми только если участвовали два и более специальных субъекта.
И наконец, легализация «крайней необходимости» и «обоснованного риска» (ст. 39 и 41 УК РФ) для предпринимателей. Если ущерб нанесен, но это было необходимо для достижения общественно полезной цели или риск был обоснован — преступности в деянии нет. Также напомнили про малозначительность: если деяние формально подпадает под статью, но не представляет общественной опасности — уголовное преследование невозможно.
В постановлении № 19 (должностные преступления) уточнили мотив злоупотребления: корыстная или иная личная заинтересованность. Привели примеры «иной»: желание устроить родственника, получить награду, продвинуться по службе. Чтобы не трактовать это слишком широко.
В целом, юридическое сообщество давно ждало этих разъяснений. Борьба с избыточным репрессивным преследованием бизнеса — это не просто слова, а конкретные процессуальные механизмы. Осталось посмотреть, как суды будут применять это на практике. Но вектор задан правильный.
11 июня 2020 года Пленум Верховного Суда РФ обновил четыре своих постановления по уголовным делам. Речь о № 41 (меры пресечения), № 12 (контрабанда), № 48 (экономические преступления) и № 19 (должностные преступления). Большинство правок — просто актуализация ссылок, но есть моменты, которые стоит выписать.
Главный посыл: суды перестанут автоматически сажать предпринимателей под стражу. Теперь алгоритм жесткий: сначала решаем, нужна ли мера пресечения вообще, и только потом — какая. Более строгую меру (арест) можно избрать только если мягкая (залог, домашний арест, запрет определенных действий) невозможна. И это не просто рекомендация — судья обязан мотивировать отказ от мягкой меры конкретными материалами дела, иначе постановление легко обжаловать.
Особенно важно для тех, кто не имеет постоянного места жительства в РФ, чья личность не установлена или кто нарушил предыдущую меру пресечения. Раньше это было почти автоматическим поводом для СИЗО. Теперь даже в этих «исключительных случаях» (п. 1-4 ч. 1 ст. 108 УПК РФ) суд должен обсуждать возможность более мягкой меры. Наличие этих фактов больше не предопределяет заключение под стражу.
По домашнему аресту тоже есть уточнение: его можно применять к подозреваемым в преступлениях небольшой тяжести, только если за это деяние предусмотрено лишение свободы как наиболее строгое наказание. И тут же Пленум напоминает про ограничения для несовершеннолетних и тех, кто впервые совершил такое преступление (ст. 56 и 88 УК РФ).
Залог теперь можно комбинировать с запретом определенных действий, если одного залога недостаточно. Но вот указывать в постановлениях какие-то свои ограничения залога (например, привязывать сумму к размеру ущерба) — нельзя. Только то, что в ст. 106 УПК РФ.
Отдельный акцент на «запрете определенных действий». Суды обязаны детализировать: на какой срок, как связываться со следователем, какие именно ограничения. Это ограничение конституционного права на свободу, поэтому формализм здесь недопустим.
Самое жирное изменение касается презумпции. Раньше суд сам должен был выяснять, относится ли преступление к сфере экономической деятельности. Теперь (п. 7 № 41 и п. 6 № 48) исходить нужно из того, что оно относится. Если следствие не докажет обратное — в аресте отказывают. Корыстный мотив или способ распоряжения похищенным больше не являются основанием считать дело «неэкономическим».
Еще одна гарантия: если задержанного по ст. 91 УПК РФ подозревают в экономическом преступлении, а защита просит отложить заседание, чтобы принести документы, подтверждающие статус ИП или члена органа управления, суд обязан удовлетворить ходатайство и продлить задержание до 72 часов.
По материальной части (п. 9.1 № 48) Пленум запретил считать трудовые отношения или подчинение руководителю доказательством группы лиц по предварительному сговору. Работник, выполняющий преступные указания шефа, не становится автоматически соисполнителем. Преступления со специальным субъектом признаются групповыми только если участвовали два и более специальных субъекта.
И наконец, легализация «крайней необходимости» и «обоснованного риска» (ст. 39 и 41 УК РФ) для предпринимателей. Если ущерб нанесен, но это было необходимо для достижения общественно полезной цели или риск был обоснован — преступности в деянии нет. Также напомнили про малозначительность: если деяние формально подпадает под статью, но не представляет общественной опасности — уголовное преследование невозможно.
В постановлении № 19 (должностные преступления) уточнили мотив злоупотребления: корыстная или иная личная заинтересованность. Привели примеры «иной»: желание устроить родственника, получить награду, продвинуться по службе. Чтобы не трактовать это слишком широко.
В целом, юридическое сообщество давно ждало этих разъяснений. Борьба с избыточным репрессивным преследованием бизнеса — это не просто слова, а конкретные процессуальные механизмы. Осталось посмотреть, как суды будут применять это на практике. Но вектор задан правильный.