Виртуальный динамит. Звучит как название боевика, но речь о персональных данных и том, как право пытается выжить в эпоху постправды. Владислав Архипов, доцент СПбГУ и советник Dentons, на лекции в Питере разложил всё по полочкам, и кое-что там оказалось совсем неочевидным.
Суть проблемы — объективные факты уходят на второй план, а на первый выходит эмоциональная реакция общества. Архипов привел пример с блокировками сайтов. Закон «Об информации» запрещает распространение инфы про наркотики, детскую порнографию и самоубийства. Но грань тонкая. Вспомним форум EVE Online: ФСБН заблокировала его, потому что игроки обсуждали игровые наркотики. Ненастоящие, конечно, но алгоритм не понимает нюансов. Или Minecraft: там обсуждали рецепт динамита (песок + порох). Роскомнадзор сначала хотел блокировать, потом передумал, связался с прокуратурой, и блокировку отменили. Почему разные исходы? Потому что в информационном праве нет четкой границы, как в УК. Если игра — просто игра, то всё ок. Но если та же игра станет инструментом вербовки террористов? Тогда «виртуальность» уже не аргумент. Нужно искать пределы здравого смысла.
Есть еще такой момент — медиальный поворот. Валерий Савчук (центр «Медиафилософия») говорит, что мы воспринимаем мир только через посредников. Юристы раньше смотрели официальные публикации, теперь — базы данных, не проверяя. Мы общаемся через экраны, и идентификация сторон часто строится на презумпции. А вдруг с той стороны бот? В постправде эмоции важнее фактов, и это меняет правила игры.
Теперь про big data. Соцсети вроде децентрализовали инфопоток, но на деле произошла централизация. С 2014 года инфраструктура сосредоточена в руках нескольких корпораций: Facebook, Amazon, Google. В России добавим Яндекс, Mail.ru, Rambler. В Китае — свои сервисы. Итого — дюжина компаний, которые собирают данные. Это мощнее, чем выборки в ведущих университетах мира. Они могут показывать вам только ту информацию, которая вам нравится, отсекая 80% других точек зрения. Это и есть манипуляция. Технология больших данных плохо стыкуется с европейской моделью защиты персональных данных, но работает.
Возникает вопрос: возможно ли право в таких условиях? Если все врут, истина исчезает. Раньше был эталон (СМИ), теперь — хаос. Архипов выделил четыре точки пересечения права и постправды: 1. Влияние на правовые институты. Например, статья 306 УК РФ о ложном доносе. 2. Ответственность за недостоверную инфу. В Европе — отрицание Холокоста, в России — реабилитация нацизма (статья УК про ложь о роли СССР во Второй мировой). 3. Право как инструмент отделения вымысла от реальности (те же игровые рецепты). 4. Само существование права. Деньги — это просто условная единица, переменная в системе. Если система рухнет, денег не будет. Так и право — это социальная валюта. Беспристрастный судья повышает свою «валюту» и конвертирует её в власть.
Принцип добросовестности под угрозой. Но право должно обеспечивать доверие, иначе институты не будут работать. Иначе это просто перформанс.